Готические повести

Тот, кто в первый раз приезжает в гости к английскому или еще лучше к ирландскому лорду в те помещичьи дома, которые еще не совсем развалились, поймет, почему готическая повесть до сих пор здравствует в нашей литературе.

Гость богатого лорда с трудом жует странные, скудные, полухолодные блюда при тусклом освещении и в почти безмолвной компании; дети хозяев упрятаны от гостя в каком-то отдаленном флигеле; в средневековой ванной он напрасно ждет горячей воды и всю ночь страдает от бессонницы: дует из окон, на крыше ухают сычи и филины, и крысы снуют по чердаку, опрокидывая заброшенную мебель. Утром гость стряхивает с одежды чердачную пыль, глотает прогорклый кофе и чувствует себя так, как если бы он вечер и ночь провел у проголодавшихся вампиров.

Конечно, приехавшему в субботу гостю в воскресенье перед отъездом не миновать утренней службы в местной церкви. Литургия и проповедь дадут ему понять, что англо- ирландская знать до сих пор трепещет от ужаса перед святой инквизицией и всей суеверной тиранией римской католической церкви.

Как же после всего этого не появиться богатой готической литературе? Сегодня традиция еще живее, чем когда-либо. Средневековое варварство пугало классический ум восемнадцатого века, и писатели-романтики начали наслаждаться своим испугом, превращая его в истинный восторг, и зашли так далеко, что все мы оказались во власти призрачного, подсознательного и смертельно опасного мира мстительных фантомов, сатанинских румынских князей и ненасытных русалок. Конечно, в этот одержимый жанр внесло свой вклад также исследование фольклора, но и в железный, и в атомный века наша литература одинаково нуждается в нематериальных ужасах, не подлежащих анализу.

Возьмите, например, Томаса Харди, может быть, самого великого из английских романистов после Диккенса. В его романах сплетаются жестокие легенды западной Англии с пессимизмом Шопенгауэра и с грустной восприимчивостью английского романтика. Когда он сгущает трагическую любовную фабулу своих романов в готическую повесть, получаются одновременно и пародия на собственное творчество, и его квинтэссенция. В повести "Барбара из рода Гриб" найдешь всего Харди в шаржированном мире. Аристократка-героиня страстно влюбляется в мещанина, тот изувечен, она бросает его и выходит замуж за нелюбимого аристократа, который садистски мучает ее, заставляя молиться на статую изувеченного возлюбленного.

Смешно, как от хорошей пародии, но в то же время неумолимые трагические законы любви проступают здесь резче, чем в романах Томаса Харди.

Готическая повесть вообще напрашивается на пародию. Американец Брет Гарт в своей "Селине Седилии" до того осмеял болезненную сексуальность, запутанные интриги и нелепую декорацию готического жанра, буквально взрывая всех своих действующих лиц, что покатываешься со смеху.

В готической литературе от начала до конца преобладают авторы-женщины.

Романтики-мужчины писали лирику, а их жены - готические повести: Мэри Шелли написала "Франкенштейна", как будто корректируя бойкий оптимизм мужа. В наше время такие женщины, как недавно умершая британка Анджела Картер в рассказе "Дама из дома любви" или чилийская знаменитость Исабель Альенде в повести "Если бы ты тронул мое сердце", не только пародируют мужской жанр: для них сексуальная и политическая тирания мужчины воспроизводит все ужасы католической инквизиции или навязчивых фантомов. Писательницы, как им кажется, укладывают оборотней навсегда в гробы, и женщины, порабощенные ими, хоть под старость выходят на свободу.

Другое по теме:

Отцы даосизма
Наверное, главная особенность даосской мысли состоит в том, что это мысль, во всех своих проявлениях обращенная к истокам вещей: истоку времен, сокрытых в незапамятных глубинах истории; истоку сознания, вечно ускользающего от света разума ...

Экономика
Около 23% территории страны представляют сельскохозяйственные угодья, на которых выращивают фрукты, овощи, виноград, хлопок, и табак. Минеральные ресурсы включают бокситы, лигнит и магнезит, а также нефть и мрамор. Примерно 20% из 4 млн. ...

Храм Зевса Олимпийского
От величественного храма, считающегося одним из самых древних афинских храмов, сохранились только 17 колоний (одна из них лежит на земле). Решение возвести храм было принято еще в 515 г. до н.э. Строительство неоднократно прерывалось (ин ...